Лаосский городок Хуайсай — ничем не примечательное местечко на крайнем западе страны на самой границе с Таиландом. За одним небольшим исключением: именно здесь в 1990-х годах обыкновенный французский учитель Жан-Франсуа Ремо, проведя месяц в окрестных джунглях, предоставил миру чёткие доказательства существования лаосской популяции черного хохлатого гиббона (лат. Nomascus concolor). Подвида, который считался вымершим на протяжении, как минимум, полувека.
Около тысячи лет назад гиббоны встречались повсеместно в южном и центральном Китае, а также на территории современных Мьянмы, Лаоса и северного Вьетнама. Сейчас же черный хохлатый гиббон (он же одноцветный гиббон, он же белощёкий гиббон) проживает в тропических и субтропических лесах, предпочитая гористую местность, на четырех, обособленных друг от друга территориях, образуя четыре подвида: два — в китайской провинции Юннань, один на севере Вьетнама и последний — здесь, в лесах Бокео, к северу от Хуайсая.
Благодаря усилиям Жан-Франсуа, в 1996 году на территории обитания вновь обнаруженного подвида приматов был инициирован проект «Опыт наблюдения за гиббонами» (Gibbon Experience), ориентированный на туризм с целью сохранения местообитания хохлатых гиббонов.
На протяжении нескольких лет Ремо и небольшая команда местных плотников и альпинистов строили домики на высоких деревьях. А к 2003 году создали сеть высотных зип-лайнов, общей протяженностью до 15 километров, благодаря чему многочасовая прогулка по джунглям превратилась в адреналиновый двухчасовой полет над тропическим лесом. И всё это — в пределах слышимости пронзительных криков гиббонов. А когда сюда стали прилетать туристы и любители экстремального отдыха, организаторы Gibbon Experience убедили Национальное собрание Лаоса основать в 2008 году на данной территории национальный парк Нам Кан.
Местные жители перевозят на ослах питание для туристических групп.
Сегодня в проекте задействованы несколько сотен аборигенов, работающих гидами, поварами, строителями и рейнджерами в национальном парке, что дает жителям деревень более прибыльную альтернативу браконьерству, вырубке лесов и подсечно-огневому земледелию. Gibbon Experience превратила некоторых бывших охотников на гиббонов в их ярых защитников, давая шанс на сохранение не только приматов, но и дымчатого леопарда и азиатского черного медведя, тоже обитающих в этих лесах.
Энтузиасты Gibbon Experience разработали трёхдневный маршрут, во время которого вас проведут вглубь отдаленных джунглей природного заповедника гиды из окрестных горных племен. Поднявшись по извилистой горной тропе, вы будете пролетать над тропическим лесом по целой системе зип-лайнов, иной раз на высоте до 150 метров над землей и протяжённостью более полутысячи метров. А в конце вам предстоит снова подняться наверх, чтобы, буквально, влететь в свой ночлег — домик на дереве, по сути — смотровую площадку с соломенной крышей и панорамным видом на окружающий лес с симфонией птиц и, конечно, протяжными криками легендарных гиббонов.
Пролетая на зипе над джунглями.
Да, единственный способ попасть в ваше воздушное жилище и выбраться из него — это зип-лайн: вы стартуете с ближайшего холма в лесу, набираете скорость и влетаете в «окно» высотного дома, где вас уже ждет душ на дождевой воде и местный ужин: женщины из близлежащих деревень хмонгов и ламетов доставляют приготовленную на костре еду каждую ночь. А утром вы просыпаетесь, оглядываете удивленным взором верхушки окрестных деревьев, надеваете страховочный пояс и прыгаете с высоты пятнадцати этажей.
А вот и дом для ночлега.
Это захватывающее приключение — не только одно из самых незабываемых впечатлений в Юго-Восточной Азии, но и одна из самых эффективных концепций сохранения исчезающих видов.
Я добрался сюда в мае 2015 года. От Хуайсая до точки начала маршрута два часа езды на машине по грунтовой дороге. Но если пройдет сильный дождь, то придется тащиться пешком. В лаосских джунглях душно и влажно, тропа петляет среди лиан, огромных баньянов и толстенных бамбуков, в подлеске водятся змеи и полно жадных до крови пиявок. В правый ботинок залезла одна такая: набралась крови и была перемолота в труху в процессе ходьбы. Заметил лишь когда набралось полботинка кровищи. Полчаса еще останавливал. Кровопускание типа.
Перед первым зип-лайном проводят обязательный инструктаж по «полетам». Кстати, еще в Хуайсае вы подписываете бумагу, что берете всю ответственность за вашу жизнь на себя самого. Цепляемся к тросу, поднимаем ноги параллельно земле, откидываемся назад и сжимаем на зипе полоску изношенной велосипедной шины, служащей тормозом. Толчок — и вперед, разгоняясь до 60 километров за час, сквозь кроны деревьев, наблюдая за собственной крошечной тенью, несущейся по лесу сотней метров пониже.
После десятка таких перелетов, наконец-то влетаете в дом на ночлег, где самым вожделенным объектом оказывается не солнечная батарея на крыше, не подвесные балконы спален и захватывающие панорамные виды, а обычная душевая кабина за тканевой шторкой, где прохладная дождевая вода позволяет смыть с себя пот и выплеск адреналина.
Домик на дереве изнутри.
В местных лесах трудно заснуть, несмотря на то, что дом убаюкивающе покачивается на ветру: джунгли кричат, пыхтят и грохочут, заставляя вздрагивать от каждого шороха. К моей постели с кроны дерева спустилась змеюка. Зеленая такая, с метр длиной, зовется смарагдовый полоз (лат. Gonyosoma oxycephalum). Лаосцы говорят, что кусается, но как недоразумение: пару дней поболит и отходишь. Потому как не ядовита, что, впрочем, не мешает ей охотиться исключительно на птиц, ловя их на лету, повиснув на ветках. Среди ночи же пришлось гонять пауков. Ну реально топот от них стоит по всей крыше: лапы по пять сантиметров и у каждого их восемь. Штук десять носятся прямо над головой. Летучей мыши на них нет. А утром кровавый ботинок оказался девственно чист. Круче чем после химчистки. Вот она, суть джунглей: здесь жрут все, что движется, а что не движется, то двигают и жрут. Высосали до капли, не хочу даже знать – кто.
Gonyosoma oxycephalum, он же смарагдовый полоз.
Задремать удалось лишь ближе к рассвету, но ненадолго. Как только рассеялся туман, жуткий, нарастающий крик разнесся по кронам деревьев и заставил всю группу выскочить из-под москитных сеток. Я перегнулся через перила домика на дереве, всматриваясь в сторону источника этого далекого зова. С другой стороны, последовал такой же ответ: второй гиббон начал уханье в ответ на крик первого. Пара минут и перекличка звуков переросла в поэтичный дуэт.
— Они поют друг другу, это семейная пара — сказал проводник.
— А где же сами гиббоны?
— О, их очень сложно увидеть. Они поют далеко.
Через несколько минут песня затихла. Я так и не увидел гиббонов, но они здесь точно живут. Быть может, в другой раз повезёт.
